– Если не можешь объяснить по телефону, для чего тогда звонишь?

– Попросить, чтобы ты сейчас приехал сюда.

– Я еще в постели, – проворчал Бенни. – Между прочим, сейчас еще ночь.

– Сейчас половина десятого утра!

– Жанетт Кей еще спит. Бог свидетель, Нэнни, она спит в моей постели!

– Ну так что с того?

– А то, что не может же мужчина вот так, ни с того ни с сего вылезти из постели среди ночи и испариться, даже не сообщив своей возлюбленной, что уходит!

– Так разбуди ее и скажи, – резонно предложила Нэнни.

– Ну уж нет! Я хочу, чтобы она как следует выспалась.

– Тогда оставь ей записку.

– Жанетт Кей не станет ее читать.

– Почему?

– Она не любит читать.

– Оставь совсем коротенькую.

– Все равно не станет. Даже коротенькую.

В трубке повисло тяжелое молчание. И потом Нэнни на исключительно правильном английском, которым пользовалась только в тех редких случаях, когда желала напомнить своему собеседнику, что покинула Лондон всего лишь пару лет назад, вдруг произнесла:

– Уверена, мистер Гануччи, когда вернется, с немалым интересом услышит, что один из его наиболее близких друзей отказался помочь, когда его просила об этом няня его сына.

И вновь воцарилось молчание.

– Ладно, – проворчал Бенни, – сейчас приеду. Только оденусь.

– Да уж, пожалуйста, – ответила Нэнни и бросила трубку.

Сейчас на часах было уже десять сорок пять, а это означало, что час с четвертью назад Бенни вылез из теплой постели, швырнул на пол черную шелковую пижаму, побрился, залпом проглотил стакан грейпфрутового сока, за которым последовала чашка кофе, накинул легкий костюм из шерсти с синтетикой (дополнив его синими носками в тон, узким, в полоску галстуком, белой рубашкой и черными ботинками), рысью промчался пять кварталов, отделяющих его квартиру на Третьей авеню от Двадцать четвертой улицы, перебежал на другую сторону, где накануне оставил свой «фольксваген» в гараже Ральфа Римессы, того самого, с которым свел знакомство еще в Чикаго, в шестидесятых, и который в память о тех деньках брал с него в месяц лишь половину обычной платы, вывел машину и примчался сюда.